Петр I прорубил очко в Европу

Недавно по непонятным причинам снова всплыл давний мой пост об умении критически относиться к разного рода пафосным призывам как о важнейшем достижении человечества, на него опять начали давать ссылки, обсуждать и т.п. Среди прочего один человек написал следующее:

Эговоззрение планктона

Яцутко сформулировал. Добавляю:

- Немцы напали, встанем же как один за Родину!
- Вставайте нахуй, я у себя в селе/в конторе отсижусь.

После чего нахуиста, если он славянин, обращают в рабы и выделяют немецкому фермеру, как скота и тупую рабсилу, которой этот чувак и является; а если он еврей, закапывают недостреленного во рву, ещё и вместе с семейкой. Туда ему и дорога — нахуй. В выгребную яму истории, как всем нахуистам.

Недочеловечки. Недоживотные даже.

Ну, это недалёкое такое, эмоциональное, оставим. А вот в комментариях там другой человек пишет:

Cмотреть вообще-то надо не по словам, а по обстоятельствам. Если так призывают к войне за нефть — это одно, а если за родину — другое.

И вот тут я задумался: а есть ли вообще какая-то польза от культивирования понятия Родина? Польза не для государства, а для живых конкретных людей, не состоящих у оного на высокооплачиваемой непыльной службе. Родина — это вообще что? Ну, культурно-языковая среда — это понятно. Культура всё более глобализируется. С этой точки зрения многие мировые столицы всё больше похожи друг на друга, чем на собственную глубинку, мегаполисы подтягиваются к столицам, просто крупные города — к мегаполисам, мелкие, пыхтя и упираясь, — к крупным. А деревня… ну, для меня, например, русская деревня — это такая же неведомая экзотика, как и какая-нибудь нерусская. Потому что я ни там, ни там не был. Картины же деревенской жизни, доносящиеся через сеть, вовсе не кажутся чем-то близким, скорее наоборот. То есть, русская деревня для меня ну вот никак не родина. С языком сложнее. Язык — это моё ограничение. Моя, так сказать, вынужденная родина, потому как к иностранным я патологически неспособен. Мне очень сложно запоминать чужую лексику, вникать в чужой синтаксис. Поэтому я, в общем, привязан к русскому территориально-языковому пространству. Для людей, говорящих на других распространённых языках, особенно на английском, с этим проще. Их язык не привязывает. Но, в общем, даже языковая привязанность разве стоит того, чтобы, извините, умирать? За что? Зачем? Ни одно государство, решившее заменить собой то, которое разбойничает на нашей территории сейчас, в одночасье язык не искоренит. Ну, может быть, будет проводить политику, способствующую распространению другого и убавлению русского. Ну и что? Языки рождаются и умирают, языки меняются, меняется уровень грамотности населения, это всё естественно. Ну что — начальник паспортного стола будет говорить на другом языке и меня не понимать? Так нынешние говорят, как им кажется, на русском, а меня всё равно не понимают. Даже законов, написанных на русском языке, не понимают. Иноязычный чиновник будет чужим? А эти, нынешние, они что же — свои?

С языком и культурой понятно. Что ещё? Друзья? Тут ещё проще. Дружить можно и будучи по разные, так сказать, линии фронта (как в фильме «Солдат королевы» с Хауэром в главной роли), не говоря уже о такой условности, как так называемая «государственная граница». Грубо говоря, с другом-гестаповцем, другом-комиссаром, другом-диссидентом и другом-обывателем я выпью и поговорю с одинаковым удовольствием. Стрелять в друзей, понятно, тоже не стану. Впрочем, взаимности от них не ожидаю, потому как обстоятельства бывают разные, да и мозги у людей по-разному переклинивает. Кстати, последние лет пятнадцать появляются сетевые друзья, о которых иногда не знаешь не то что, из какой они страны родом и в какой живут сейчас, но и как они выглядят и даже какого они пола. В общем, друзья друзьями, но чего-то, что можно было бы назвать «Родиной» отсюда не вырисовывается.

Дальше. Берёзки, прости господи? Это чисто литературное. Я, как родившийся и выросший в кавказской ссылке и в Петербург всерьёз призванный лишь в двадцать лет, к берёзкам как-то не прикипел. У нас там «берёзками» работали известняк, ясень и пирамидальные тополя. Ну и что? Ну и я там давно не живу и как-то по пирамидальным тополям не страдаю. Мне страдание по дереву вообще мнится чем-то надуманным, даже лживым.

Вопросы собственности и власти. Ну, и при чём тут Родина? Ну, то есть, когда СССР, в котором эти вопросы решались не так, как в иных местах, противопоставлял себя остальному миру и объявлял себя «всемирным отечеством рабочих и крестьян» или, проще, «советской родиной», это ещё понятно. Тот, кто осознанно был за это вот всё, защищал не территорию, не этно-языковое пространство, а определённый принцип перераспределения, который казался ему справедливым и правильным. Как в песенке пелось об этом несколько метонимически: «Наша родина — Революция, ей единственной мы верны». Вот такой подход к определению «Родины» мне понятен. То есть, сражаться за то, что считаешь правильным, если, конечно, при этом считаешь правильным за это сражаться. А вот чуваки, которые из режима в режим приносили свою саблю новому управляющему и говорили, что, мол, насрать, кто в Зимнем, «я служу России», вот они — за что, так сказать, сражались? За территорию? Глупо, потому что, ну, блин, какой профит им с этой территории? Я полагаю, что за сохранение рабочего места и стабильного дохода. То есть, сравню, дирекция на заводе сменилась, перекроили зарплаты, закрыли три цеха, вместо них открыли два других, но слесарь Петрович и вахтёр Степаныч продолжают «служить родному заводу». А куда им деваться? На Дон к Каледину? Так бог его знает, того Каледина, сколько он там ещё прогарцует. И кто мне довольствие будет выплачивать, когда он себе пулю в грудь пустит? А новый директор вроде крепко сел. А главное, никуда ходить не надо, только должность твою из швейцара в вахтёра (или в помначподвери, например) переименуют. А так сиди себе где сидел. Вот и вся Родина. Спокойно. То есть, среди людей, одурманенных разными мифами, всё это сопровождается эмоционально возвышенной маскировкой, но суть та же, по-моему.

Да, почему-то часто, когда речь заходит о подобного рода штуках, многие приводят примеры про «немцев», т.е. про Вторую Мировую. Это, конечно, немного глупость, потому что нынешнее время гораздо более вегетарианское, чем середина XX века. Самое главное, прошло время романтизма, из которого выросли и национальная романтика (а с ней нацизм), и «мировая революция» (а без неё — попытка ограничить мир теми границами, которые контролируют революционеры). Всё-таки сейчас реалистичный, постмодернистский человек гораздо более влиятелен. Он вот скорее за нефть пойдёт, ну или за какие-то бонусы с этой нефти. А «за Родину»? Рассыпается, расползается, улетучивается невидимым газом это понятие. То есть, тупо непонятно — это за что, собственно? Ну, если предположить, что за этим вообще стоит что-то кроме интересов наиболее ловко устроившегося чиновничества. Не за них же, в самом деле. Это в середине XX-го какой-то заметный процент не совсем идиотов мог всерьёз чего-то там «за Сталина» и «хайль Гитлер». Сегодня же нифига не «за» и не «хайль», а скорее «тыктотакойдавайдосвиданья». То есть, если вокруг сложной и запутанной «Родины» ещё у кого-то теплятся какие-то заблуждения, то фигуру «лидера» сегодня всерьёз вот так романтически воспринимают только совсем уж дебилы.

Ладно, вернёмся к примеру с немцами и к предположению про «у себя в деревне/конторе отсижусь». Конечно, надо стараться разбирать информацию о противнике того государства, которое напало на то, которое урезает твои права уже сейчас, делать какие-то выводы из неё. Если с информацией совсем хреново, как это было в СССР и как это по сей день бывает во многих местах, лучше не отсиживаться, а постараться убраться куда подальше. Потому что, по умолчанию, от людей, проявляющих агрессию, да не просто агрессию, а вооружённую, военную, с массовыми убийствами (хоть бы и только, допустим, на «поле боя»), хорошего ждать опрометчиво. Очень странно читались дневники какого-то интеллигента, который ожидал, что «придут европейцы» и, по-моему, что они будут, как минимум, не хуже тех, что уже есть. Я себе представляю эту картинку: приходят ко мне на райончег несколько сотен вооружённых рабочих и крестьян, накачанных пропагандой, собственно заставляющей их идти далеко от дома с оружием, и ведут себя хорошо. Да с чего бы? Так что, если речь о войне массовых армий со всеобщей мобилизацией да ещё и при отсутствии информации, лучше постараться смыться куда-нибудь, где не найдут. С семьёй, списками, солью в тряпочке и любимым томиком индийской поэзии. Защищать дом? В войне массовых армий? Увольте, ни один дом не стоит собственной жизни и жизни близких.

В СССР, конечно, особо как-то смыться куда-то возможности не было, насколько я понимаю. Ну, что ж. Если опять случится что-то похожее, надо ориентироваться по ситуации и выбирать из разных зол меньшее. Может, даже и идти воевать. Но только потому, что деваться некуда, а не за какую-то непонятную «Родину». То есть, лучше иметь шанс выжить в бою, чем быть расстрелянным прямо сейчас за «предательство» местного, текущего, так сказать, государства.

Сегодня, когда романтическая хрень самоотождествления людей с государствами работает всё хуже, вооружённые конфликты как-то всё больше сводятся к конфликту между собственно последними. К конфликтам феодального типа, так сказать. Государства выясняют отношения между собой, а население, если оно мирное, может наблюдать. Вот это ок. Наблюдать, правда, лучше откуда-нибудь издалека, из мест, где нету войск местного государства и других его важных объектов, а то даже самые умные бомбы время от времени попадают в коляску с ребёнком или группу беженцев. А если есть возможность, опять же, — вообще уехать подальше, переждать там. «Родина» в смысле берёзок и даже языкового пространства за это время никуда не денется.

Это если речь о конфликте между более менее цивильными бандитами, из «первого мира». Если же это какие-нибудь религиозно и этнически озабоченные уроды, если это низовые банды какие-то, которые кричат религиозные лозунги и режут по национальному признаку, ну, вот тут можно и повоевать. Но не «за Родину», опять же, а просто потому, что они реально угрожают твоей жизни и жизни твоих близких, а если их достаточно много и они совсем охуевшие, их лучше отстрелять — не из-за Родины, а по той же причине, по какой пристреливают бешеных собак и бьют комаров. Но, если есть возможность уехать, стрелять совсем не хочется и видишь, можно и уехать: никто не обязан погибать только из-за того, что кто-то другой — агрессивный идиот. Конечно, можно подумать, что если так себя вести, скоро уезжать станет некуда. Ну, во-первых, логика исторического развития против этого предположения: мест, куда можно уехать, всё больше, а мест диких и охуевших — всё меньше. Если же ты считаешь, что соотношение начинает меняться, ок, можешь браться за ружьё и убеждать других делать то же самое. Но только убеждать, чувак. Потому что, если ты начнёшь пытаться принуждать, чем ты будешь в этом случае отличаться от романтических религиозных и националистических идиотов, охуевших в атаке?

Ну и, конечно, если кому-то кажется, что то или иное государство хорошо регулирует и защищает тот или иной нравящийся этому самому кому-то образ жизни, если ему кажется, что именно этот образ жизни рулит, а все другие нет, он, конечно, имеет полное право защищать суверенитет этого государства над какими-то территориями, ресурсами и активами и называть всё это Родиной. Таким образом, родины могут меняться в случае изменения мировоззрения, например, или в случае изменения политики государства. Или по настроению. Вот чего никто не имеет права делать, это навязывать свою «Родину» другим или наказывать за, извините, «измену» «Родине». Последнее вообще за гранью человеческого понимания. Это всё равно что наказывать за то, что девушку разлюбил, или за увольнение с работы по собственному желанию.

По поводу последнего мне иногда говорят, что, мол, из-за «измены» «Родине» могут погибнуть люди. Например, если ты взял и сдал врагу местного государства местоположение чего-нибудь военного. Ну ок. А если бы не сдал, из-за этого тоже могли бы погибнуть люди. Только другие. Из другой армии, например. Да и из, так сказать, ближайшей — тоже могли. В процессе выполнения боевого задания, например. На войне вообще гибнут люди.

Нет, если у меня, скажем, контракт с одной армией, а я переметнулся к другой до истечения срока контракта, не написав заявления об увольнении и не подождав, пока мне подберут замену, это нехорошо. Тут, наверное, можно подавать в суд и требовать какой-то компенсации. Но если я не связан никакими обязательствами, кто мешает мне поменять сторону, например? «Родина»? Но мы так и не разобрались, что это такое.

Запись опубликована Записки Дениса ЯЦУТКО. Вы можете оставить комментарии здесь или здесь.